Поэт гламура

2 Июня 2014
Интервью: Стас Похлебаев
Фото: Павел Рабцун
Он – человек и персонаж в одном лице. Человек умный, а персонаж – эпатажный! Но в обоих проявлениях – невероятно харизматичный и интересный! Самые честные и местами провокационные слова Андрея Орлова – в специальном интервью для «Дорогого удовольствия».

Андрей Орлов

— Что сегодня происходит с русской поэзией? 
— Не знаю. Мне все равно. Я вообще считаю, что ее нет. Есть огромный цех, занимающийся поэзией. То есть серьезно пьющие люди, одетые в черное, собираются, читают друг другу стихи и жалуются на то, что поэзия никому не нужна. 

— Андрей, а ты себя поэтом считаешь? 
— Формально я пишу рифмованные тексты. Часть из этого — поэзия. В Интернете давно существует определение «столбики». Это тексты, написанные в одну колонку. И естественно, 90 процентов этих сочинений не являются стихами — так же, как 90 процентов напечатанного на бумаге не является литературой. Наверное, даже больше, чем 90 процентов! В детстве казалось, что поэт — это тот, кого убили в 19 веке, желательно молодым. Это какой-то незнакомый человек со страниц учебника. Кто-то, кого нет в природе — как фантастических животных. И я достаточно долго привыкал к тому, что меня называют поэтом. 

— А кто герои твоих стихов? 
— Это медийные, гипермедийные и недостойно медийные персонажи. У меня даже есть цикл стихов ЖЗЛ — жизнь задолбавших нас людей. И я показываю в них мое личное отношение к этим людям. Я не общественный человек, но то, что написано — это мое мнение о людях, с которыми я знаком лично. Будь то Путин или Шойгу, Собчак или Волочкова. Может, в этом и есть мое отличие от тех, кто меня имитирует. Не знаю, о чем думают авторы, которые пишут о воображаемых людях. У меня буквы складываются конкретно о человеке, с которым я виделся, разговаривал и провел достаточно много времени в его компании. 

— А герои твоих стихотворений обижаются на тебя? 
— Когда как. Бывает, расскажешь в компании анекдот. Пять человек смеется, а пять — нет. Не потому что анекдот не смешной. А потому что чувство юмора есть не у всех. И на все есть своя аудитория. Я с огромным уважением отношусь к людям, которые терпеть не могут моих стихов или мата. Я всегда спрашиваю об этом перед публичными чтениями, узнаю заранее, что и как, делаю дисклеймеры, никогда не читаю при детях нецензурных стихотворений.

— Андрей Орлов и Орлуша это разные люди? 
— Это разные персонажи. Андрей Орлов — это человек с прошлым, с историей, с опытом, с профессией, с привычками, с занятиями, с друзьями и знакомыми. Орлуша — это персонаж для Интернета. Он был придуман и сейчас существует на сцене. Это очень удобно, что они разделены. 

— А как родился Орлуша? 
— Орлуша — это детское прозвище и никнейм для litprom.ru. Я на этом портале появился случайно. Потом увидел, что там очень хорошо архивируются файлы — это важно, если учесть, что я постоянно теряю компьютеры, вещи, квартиры и все остальное. Очень удобное место, чтобы хранить все свои сочинения — этакий депозитарий, куда можно залезть, найти, прочитать. 

Андрей Орлов

— Творчество поэта вообще можно назвать ремеслом? 
— Я бы сказал, что любое ремесло может быть творчеством. Я, на самом деле, мечтаю делать мебель. И обязательно когда-нибудь стану приличным краснодеревщиком. 

— А кем в детстве хотелось стать? 
— Я был двоечником и прогульщиком, но мне всегда хотелось быть гладиатором Спартаком или индейцем… Я когда-то владел видеостудией. Однажды принесли сценарий клипа группы «Ван Моо» на песню, которая называлась «Народное техно»: «Мой дружок приятель Ваня, он играет на баяне… Хава нагила хава…» И по сюжету там евреи танцуют. Перед съемками в графе заказа костюмов я пишу: «Костюм индейца — боевой, с перьями». Мне говорят: «А у нас нет такого». На что я отвечаю: «Не для того студия создавалась, чтобы мне говорили, есть у нас костюм индейца или нет у нас костюма индейца». Видимо, очень живучи детские мечты. После того, как закрыл студию, ушел на вольные хлеба. Работал арт-директором журнала «Столица». Потом был главным художником в журнале «Крокодил». Там я подбирал иллюстрации и объяснял художникам, что нужно рисовать.

— Ты говорил однажды, что любишь абсолютное большинство женщин. Почему же ты не женат? 
— Начнем с того, что я был женат. Но, видимо, у меня другое предназначение. Биологически люди похожи на муравьев, волков или, предположим, обезьян. И каждая особь в стае имеет свою функцию: одни добывают еду, другие охраняют самок и потомство, третьи это потомство делают. Среди людей есть военные, монахи, странствующие поэты, ученые, кастраты, евнухи. Это разделение было всегда. Иногда собственная функция принимается насильственно, а иногда добровольно. Быть монахом — это твой выбор, а евнухом — насильственный. По-моему, не все должны производить детей и думать, что в этом смысл. На самом деле у меня все в порядке с личной жизнью: я в серьезных отношениях уже больше трех лет, и я очень счастлив. 

— Ты религиозный человек? 
— Достаточно давно я в течение долгого времени серьезно практиковал христианство. Но отошел от этого. Все эти «Бог сказал мне сегодня не ходить на улицу» или «Бог забрал ребенка»… Не занимается Он чтением записочек из Стены плача или писем за упокой и за здравие. Точно нет! Это мое мнение при моем уровне религиозности и знаний в этой области… Я очень глубоко занимался изучением буддизма, читал много христианской философии. Постился раз в неделю, а не раз в год, причащался… И это было не увлечением, а жизнью. 

— У тебя есть своя муза? 
— Это кто? Воображаемая тетенька в чем-то типа ночнушки, которая, якобы, по комнате порхает? Нет, такая меня не посещает! Ко мне приходит реальный человек, переодевается в реальную ночнушку и мешает мне писать уже как года три (улыбается). И, кстати, о вдохновении. Я был одним из первых, кто после перестройки привозил музыкантов в столицу: Билли Джоэл, Элтон Джон, Скорпионз. Я даже участвовал в создании песни «Ветер перемен» (Wind Of Change). В 1989 году после бурной пянки в студии Стаса Намина в «Зеленом театре» мы с музыкантами шли в полной темноте при минус тридцати против ветра к выходу из парка Горького. Таксист ошибся и приехал в другое место. Вот пока мы шли до него, кто-то сказал «Walking in the dark», Клаус добавил «In the Gorky Park» и пошло-поехало. Пока мы дошли до выхода, песня была написана. Потом ее политизировали в сторону Горбачева и перестройки, а песня всего лишь о том, что такси приехало не туда! 

— Что может послужить мотивом для стихов? 
— Что угодно. Иногда заказные стихи становятся очень известны… Вот, например, тема следующего номера журнала «Русский пионер» — творчество Андрея Тарковского. Все колумнисты пишут о Тарковском. Но я с ним не был знаком лично, поэтому я написал про Георгия Ивановича Рерберга — лучшего кинооператора в нашей стране за все время. Он снимал фильм «Зеркало» (во многом автобиографичный фильм Андрея Тарковского). Про мертвых друзей писать очень сложно, ты понимаешь ведь, что это все прочтут, что тут нельзя соврать или что-то придумать. Я несколько дней искал слова, вспоминал детали, и в итоге получился великолепный стих. Вот это поэзия. Если бы не было темы заказа, мне бы в голову не пришло написать о нем. Экспромт на заданную тему бывает иногда намного лучше. Были моменты, когда я писал на новостные темы: в течение 5–6 лет для радио «БФМ». В том числе и про метеорит, и про войну вашего макаронного губернатора с местными олигархами. Но это работа. В 8 утра встаешь, читаешь новости и выдаешь четверостишье. Получаешь за это деньги, хороший стабильный доход и живешь, как хочешь. Снимаешь, какую хочешь квартиру и примерно раз в месяц выезжаешь со своей девушкой за границу. Назвать это поэзией нельзя, в год получается порядка 260 стихов — по количеству рабочих дней. 50 из них можно назвать нормальными, 10 хорошими и только один — гениальный, достойный сборника. 

— Твоя популярность родилась из матерных стишков? 
— Давай будем говорить о них, как о сетевых четверостишиях в Интернете. Я не называю их матерными. Для меня это определенная лексика, которой я не пользуюсь в разговоре. Это скорее экспрессия и имитация разговорного частушечного типа, а частушки я люблю и даже коллекционирую, но так, увы, никогда не смогу писать. 

— То есть сетевые четверостишия в Интернете — это эпатаж? 
— Да. Я бывший центровой московский хиппи. Из последней реальной тусовки начала 70-х годов. Но эпатаж — это часть костюма. Серьезно жить в этой стране — значит идти строем куда-то… Во всяком случае, так было раньше. 

— И все же ты поэт. А что планируешь оставить потомкам? 
— Мне нас***ть на потомков. Никто никому никогда ничего не оставит! Мне действительно наплевать. Я не сторонник линейной вещи. Вообще наследство мало кому удавалось оставить, ведь перестройки или кризис делают из олигархов нищих… 

— Когда и где ты научился так материться? 
— Как и все, наверное… В детстве в челябинском дворе на Кыштымской. 

Андрей Орлов

— А друзей у тебя много? 
— Конечно, нет. У меня много добрых приятелей. Но тех, за кого я отдам почку или глаз, очень мало. Часть из них остались с институтских времен, часть — с армейских. За последнее время прибавилось человека три. Мы нужны друг другу, чтобы просто встретиться ночью и поговорить. Это важнее, чем стоять у больничной кровати или подносить воду на смертном одре. Почему я и хочу приехать в Челябинск. В этом городе есть, с кем поболтать. А еще я хочу пройти мимо первой школы, вспомнить, как цемент для памятника таскали. В Челябинске прошло мое детство. А Москва, кстати, очень некрасивый город. Она чудовищно некрасива! Я люблю Увильды, Байкал, озера в Карелии. В столице люди живут и не видят ничего, кроме салона своего автомобиля и затылка водителя. Однажды вместе с подругой мы решили устроить себе тур по Москве, посмотреть на город не как москвичи. Мы провели чудные три дня. Сидели в уличных кафе и разглядывали людей. Бродили по каким-то выставкам. Ходили тропами, которыми не ходят туристы. Я побывал в картинной галерее, мимо которой все время ходил в булочную!

— Что для тебя дорогое удовольствие? 
— Не нужно быть Абрамовичем, чтобы плавать на яхте Абрамовича. Так, в последний мой визит в Лондон моя спутница сказала случайно, что хотела бы побывать на игре «Челси». Я позвонил друзьям, и вопрос был решен. Дорогое это удовольствие? Или вот такой случай… Мне нужно было срочно попасть в Нижний Тагил на похороны бабушки, а в Москве нелетная погода. Меня выручил один знакомый и ничем мне не обязанный олигарх. Я позвонил ему и спросил, взлетит ли его самолет в такую непогоду. Он сказал: «Приезжай в аэропорт и лети прощаться с бабулей». Дорогое ли это удовольствие? Или вот ситуация с моим другом: он на днях звонит и говорит, что сын служит в морской пехоте в Калининграде, но 9 мая будет участвовать в параде на Красной площади, и он очень хочет посмотреть на него. Что делать? Все оформления закончились еще в начале апреля». Ну, мне удалось сделать ему приглашение через знакомых в пресс-службе президента. Человек стоял на Красной площади, мимо него на параде шагал его сын. Дорогое ли это было для него удовольствие? Дорогое удовольствие для меня — это встречи с друзьями, ограниченные временным промежутком с вечера пятницы до утра воскресенья (смеется). 

— Ты много пишешь. А время на чтение получается находить? 
— В последнее время, увы, нет. А раньше читал много русской литературы в старой орфографии. Было даже время, когда я каждый год начинал с «Братьев Карамазовых»! Проснувшись и отоспавшись после новогодних праздников, брал книгу и с первой до последней строки… Романы в ушедшем из речи языковом стиле — это то, с чего бы начать преподавать любовь к России. Есть вещи, без которых нельзя понять сути. Ну нельзя читать Достоевского в новом издании! Там совершенно другие интонации. Пушкина, Баратынского, Ахматову, дореволюционного Маяковского я читаю только в старой орфографии. А, скажем, какие-то первоисточники читаю на церковно-славянском. В современном русском языке почти нет славянизмов, в нашей речи много практицизмов и слов тюркского происхождения. Мы сегодня владеем языком, в котором от славянского осталось очень мало.

— Тебя называют ярким явлением в русской поэзии… 
— Потому что я яркое явление в русской поэзии. 

— А каково быть явлением? Тебе нравится популярность? 
— Когда я начал писать, мне было почти 50 лет. В это время уже задумываешься о циррозе и простатите. Но я отлично заменил мысли делом. Ты общаешься с людьми, которым повышаешь настроение. Работаешь на сцене в своем образе. Плюс отсутствие некоторых неудобств: никто на улице не просит тебя дать автограф или сфотографироваться. Но не после концерта, правда. Я отношусь к этому, как к части признания. 

— Совсем недавно у тебя был концерт в театре Эстрады в Москве. Как все прошло? 
— Я, честно говоря, сначала не очень поверил продюсерам. Купить билет за 15 тысяч рублей и слушать два часа стихи в моем исполнении в театре Эстрады! Эта вещь для меня непонятна до сих пор. Я бы точно нашел лучший способ потратить эти средства, чем слушать Орлушу. Это было смело для меня. Боялся, что будет пустой зал. Но все прошло отлично! Мама в первом ряду с сестрой, которая сползала от смеха под кресло. Моя подружка Собчак, читающая стихи про себя. Для своих выступлений я никогда не составляю плей-листов. Все идет по настроению зала. Кстати, специально для Челябинска я напишу что-нибудь новое, особенное!

Журнал «Дорогое удовольствие» представляет «Концерт-литературные чтения» в компании «самого яркого явления в русской поэзии 21 века»! Рассказать, каким будет выступление поэта, невозможно. Это всегда сюрприз! В данном случае — сюрприз для «своих»!

18 июня, 19:00 
конгресс-отель «Малахит» (ул. Труда, 153) 
тел. 248–11–00 

Приобретайте билеты в зрелищных кассах города и на сайте chel.kassy.ru
Добавьте эту статью:
« Назад в раздел
А вот и Дженни
А вот и Дженни
12 Февраля 2015

Ни грамма косметики и плюс несколько лишних килограммов — довольно рискованный шаг для появления на экране 45-летней актрисы. Но Дженнифер Энистон знает, что делает — ее новая роль в картине «Торт» получила весьма благосклонные отзывы критиков, которые за столь смелый эксперимент прочили ей номинацию на «Оскар».

Выставка образовательных программ
Выставка образовательных программ
23 Января 2015

21 февраля в отеле Holiday Inn состоится 12-ая ежегодная выставка «Образование за рубежом», которую организует компания «Аэровектра».

Победа в престижном конкурсе
Победа в престижном конкурсе
19 Января 2015

Компания «Интерьерный бутик «Хрусталь» стала в этом году победителем премии, которая представляет лучшие компании и бренды из различных сегментов индустрии роскоши.

Крепкого здоровья в новом году
Крепкого здоровья в новом году
19 Января 2015

Здоровье — один из главных приоритетов для каждого человека. Более 9 лет мы заботимся о вас и ваших близких», — Елена Канаева, директор семейной клиники «Репромед».

Кутюрных дел мастер
Кутюрных дел мастер
18 Декабря 2014

Автор роскошных кутюрных творений и любимец знаменитостей, дизайнер Тони Уорд, представленный в России в Crocus Atelier Couture, устроил мировую премьеру собственной весенней коллекции pret-a-porter в Москве в рамках Mercedes-Benz Fashion Week, а заодно рассказал нам о ЖанеПоле Готье, ливанских обычаях и разновидностях гламура.